Мама посмотрела на нее долгим взглядом.

— Мне показалось, ты только что говорила, будто волшебники не рассуждают, нравится ли им что-либо или нет. Делают, и все.

— Верно, — буркнула Нита и встала, собираясь выйти из кухни.

— И еще, Нита… — остановила ее мама.

— Что, ма?

— Обещай мне не перемещаться по небу или каким-нибудь иным способом, чтобы навестить Кита. Это славное заклинание «излучи-меня-Скотти», которое он так любит и действие которого мы имели счастье наблюдать… Знаю-знаю, вы им пользовались, чтобы сэкономить деньги на проезд и купить мороженое!

Нита похолодела, потом ее бросило в жар. И тут ее пытаются ограничить, связать буквально по рукам и ногам.

— Мам! Но это просто… я просто могу…

— Нет! Ты просто не должна! Мы хотим, чтобы вы немного отдохнули друг от друга. Надеюсь, ты пообещаешь мне и выполнишь свое обещание?

Нита глубоко вздохнула. Мама поймала ее. Она прекрасно знала, что волшебник обязан держать слово. Когда ты всю жизнь работаешь со словами, которые обозначают, объясняют и даже изменяют в некотором смысле Вселенную, у тебя нет права играть словами, предавать их, попросту лгать. Иначе последствия будут самые неприятные и серьезные.

— Обещаю, — сказала Нита, ненавидя себя за слабость.

— Это УЖАСНО! — сказал Кит.

Они сидели на Луне, на вершине Карпатских гор, милях в двадцати южнее кратера Коперника. В это время года вид на Землю был отличным. Земной шар выплывал целиком, а низко над горизонтом Луны висело Солнце. Длинные-длинные тени лежали на склонах Карпатских гор, и казалось, что их сверкающие зазубренные пики плавают в озерах тьмы, словно грубо вытесанные пирамиды. Здесь было холодно. Окружающая их сфера волшебного силового поля постепенно облеплялась снежной порошей. Стоило ребятам лишь чуть переместить или изменить форму сферы, и кристаллики замерзшего воздуха осыпались белым порошком. Впрочем, холод их не тревожил.

— Только-только у нас стало что-то получаться с деревьями, — уныло сказала Нита. — До сих пор не могу поверить в свой отъезд.